Алексей Кручёных. Стихотворения. 1921–1952 - Алексей Елисеевич Крученых
нам не по нутру.
Совсем напротив —
единым махом
стать Ротшильдом и Мамонтовым
иль покорить Сибирь.
Бросаться[20] любим также
большим куском.
Дразнить, сжигая святцы,
плюнуть монсиньору в суп,
Европе кукиш кажет
замшелый учителишка.
Пройтись над пропастью
и заарканить
рабу, любимую, любовницу, —
или без памяти сорваться…
…
Ещё… удар —
ва-банк!
Ирина ждёт…
Кругом гремят, судачат.
Сгорающим учителем
второй и третий стол
ограблен.
– Ради бога, удирайте! —
Шепчет былая красавица,
и такая усталость
в глазах.
(Ей незаметно тыщу франков)
Бежать!
Закат резнул
горящий парк,
и в тёмной впадине
Ирина промелькнула,
как давно прочитанный рассказ
о старом мечтателе.
А на поляне
под гармошку
бабы с граблями
рядами
ходят, душу веселя.
И никто не знает,
что всё это наделали
грязненькие денежки
и векселя.
78. «Надменная Ирианда, знай…»
Надменная Ирианда, знай:
я не хитрец.
Губы мои никогда не лгали,
Крепко повторяя
«люблю» или «не люблю».
Не юлил
ни в школе,
на эстраде,
Ни даже в жаровнях
в Дантовом аду.
Кому мои песни
под утро
черчу на камне
и спешно
тащу
на бессонный телеграф,
Затем беснуюсь до зари?
Сердце подымает
тарарам, —
Но Ирианда сонная и злая.
79. «Я – идиот…»
Я – идиот,
и мне «немного надо», —
как тихий Хлебников сказал, —
кусочек розовый губной помады
и ½ аршина полотна.
Неопубликованный 25-й выпуск «Неизданного Хлебникова». 1933 (ГЛМ, фонд А. Кручёных)
80. «Узкий профиль…»
Узкий профиль
Софьи Парнок.
Усталая,
в предсмертье,
еле-еле
что-то[21] шепчет
про оленя, —
про сны
и холодно-хвойные
ели —
81. Другу
Я вижу – ты много болтаешь.
Пока не откроет —
всё будешь стучаться…
То, чему нет названия,
называется —
счастье!..
21/VIII 33
82. «И раньше незачем было отчаиваться, Ир…»
И раньше незачем было отчаиваться, Ир.
Но я больше знал
волокущих чугунное ядро
чудищ Горго и Мормо,
кашляющую и мычащую
старуху Горгону,
и лишь теперь
при урожае знатном сам–20
поэмы загорятся,
затанцевали
зеленокудрые гормоны
и никак не угомонятся!
Солнце! Отпусти мне силы,
перенести моё счастье!..
22/VIII 33
83. «В общем и целом…»
«В общем и целом» —
все спасены!
Теперь за немногим дело —
победить:
бледно-кровяной шарик,
истощение, лень,
тэбэце!
Перехитрить
сумасшествие, нервы,
петлю, браунинг,
всякие
сугубо личные дела
и семейственные.
Кто же это сделает,
как не я —
величайший целитель
бессмертник?!!
(С подлинным верно)
8/XI 33
84. «Эта книга…»
Эта книга —
заметка
зарубка
засечка
Чтоб помнил
дело поэта
(и не давал осечки)
презирая сучьи встречи
говори цинично и резко —
довольно головомоек
нужна —
головоречка!
85. «В бульварных берлогах…»
В бульварных берлогах
лахудры
б…
г…
и мрак —
Как тут не засыпаться?[22]
Эй, не рыдай,
радио-трактор!
Гордись, узел
рубки.
Вступи
со стихом
в честный[23] брак —
не понадобится
никакая
КЛИЗМА
свинец
ни шприц
Праваца!..
86. Пародия на Павла Васильева
Строчки да рождались мои
без утюга.
Заместо молитвы в них
три матюга.
Заместо блюда серебряна —
корыто на!
Душу почаще полощи там,
Нина Дмитриевна.
Чтобы отмыла клейма все
фраера Барнета,
не то клапаны оборву я
у хромого кларнета.
Не то душу пущу
по пустырям
так, что звёзды покатятся
ко всем чертям!
17/V 34
87. Н. Голицыной посвящается
(после прочтения ею «Одержимых» Г. Эверса)
В пятницу (уже гроза!)
в сумерки злые
багрово-синие укусы,
караты и цепи
родового наследства —
нервные ноздри,
кусачие зубы.
Кларимонда – дырявое сердце —
мокнет улыбкой,
и/но рокотом грохая,
на окне
повесится
храбрый трус.
И никто не знает —
этот чёрный хлам
на белой стене
первый или пятый
тарантула тенью
корявится грузно?
30/V 34
88. «От ночей бессонных всё больше ширятся…»
От ночей бессонных всё больше ширятся
непостижимые глаза Алкоголицыной,
от спиртоносных запахов в мозгу густой туман.
Quo vadis[24], Дмитревна
сиреневолицая
и хахалей твоих
неисчислимый
караван?
Я знаю путь один, обещанный
пропойцам —
гнусавы тропари бенедиктинских слуг,
дрожание руки,
метнувшись, сердце остановится,
и в келии своей
их сторожит монах-паук.
89. «Дети, смотрите…»
Дети, смотрите —
вот [Нина Дмитриевна][25] —
питается похотью
и фокстротами,
походя
выпивает
доверчивые сердца,
как лисица воровится
содержимое
